Ким, я поговорил с Фредерикой Файнбайн.

Ким, я поговорил с Фредерикой Файнбайн.

А этого мы допустить не можем...

Я верю, что наркотики ты получила не от нее.

Потому что если мы не сможем убедить следователей, что ты ни о чем не подозревала, тебя тоже сочтут нонконформисткой.

Но Ким... Я нашел письма. Любовные письма.

... Она почти одного со мной возраста.

Файнбайн писала их... тебе.

...

Мне открылась ужасная правда: Файнбайн — гомосексуалистка.

Тебе больше нельзя с ней видеться. Встреча поставит тебя под угрозу.

...

А фигурное катание так много для нее значит!

Ты знаешь, что это значит.

Но ты же знаешь, что тогда будет!

Нонконформизм — серьезное правонарушение. За такое можно угодить в шахты.

И ее карьера будет разрушена.

Но на конвертах твое имя, и если полиция узнает, они решат... что ты тоже... такая.

... Она меня понимала.

Скажи, Ким, а ты... писала этой Файнбайн в ответ?

Ее отправят в лагерь на перевоспитание. Или в шахты.

Пожалуйста, не сообщай о ней в полицию, а?

Это к лучшему, Ким, поверь мне. Иначе кому-нибудь могло бы прийти в голову записать вас обеих в лесбиянки.

Но ты ведь не писала этой Файнбайн, да?

Я... Я... не писала ей писем.

Ох, Ким. Я вынужден это сделать.

Мне просто так горько, что больше не с кем... не с кем... будет даже поговорить.

Нет, папа.

Пойди приляг, Ким.

Рика... Госпожа Файнбайн... Она такая... хорошая...

Ой, но почему ты плачешь, Ким?

Я так и знал! Это очень, очень хорошо, Ким!

Я подумаю.